Эйлатский залив: одна большая страшилка и тысяча маленьких утечек

Проблема транспортировки нефти Персидского залива в Европу породила разные идеи ее разрешения. Из технических, а не военных вариантов наиболее реален в краткосрочной перспективе план использования уже существующих нефтепроводов Аравийского полуострова и Израиля. По трубам нефть пойдет с месторождений Персидского залива в наливные порты Красного моря, оттуда танкерами в Эйлат, затем по нефтепроводу Эйлат–Ашкелон, где ее погрузят на танкеры, которые пойдут в Европу. Трубы уже есть, танкеры тоже, так в чем же проблема?

Проблема в увеличении нагрузки на нефтяной терминал в Эйлате. При упоминании этого подразделения компании EAPC/КАЦАА чиновники Минэкологии хватаются за пистолет сердце, вот и этот проект, как пишут СМИ, они тормозят, считая его угрозой уникальной природе Эйлатского залива.

Я уже написал большую статью про то, что наш терминал не только не единственная, но и не главная угроза заливу. Нефтяные и грузовые порты Иордании, дикие соседи, долгострой на городских пляжах, а главное — рост населения и туристов в Эйлате— вот повседневные и малозаметные факторы, вредящие биоте залива.

А сейчас я хочу поговорить об ущербе который наносит морю маломерный флот: частный, клубный, коммерческий.

Танкеры: черные лебеди или крокодилы.

В лучшие годы XXI века в Эйлат заходило меньше 10 танкеров в год, а по соглашению Авраама планировалось аж 90 танкеров в год. Кстати, по имеющимся открытым данным танкерный трафик порта Акаба на один–два порядка выше, чем танкерный трафик Эйлата, то есть сотни заходов танкеров.

Сколько же аварий с танкерами произошло в Эйлате. Я живу тут с прошлого века, но смог вспомнить лишь 3. А ведь Постановление о предотвращении загрязнения морской воды нефтью (1980) требует строгой отчетности: капитан судна, владелец судна или ответственное лицо на терминале (например, КЦАА) обязаны немедленно сообщить инспектору по охране морской среды о любом случае попадания нефти или нефтепродуктов в море. В законе не прописано, что сообщать нужно только о крупных разливах. Любое видимое пятно или радужная пленка на воде юридически классифицируется как «загрязнение». Если зафиксирован разлив, о котором не было доложено вовремя, то за это полагается крупный штраф или тюремное заключение, независимо от экологического ущерба.
Обращение к нескольким ИИ подтвердило, что речь действительно идет о единичных случаях. Вот сводка за нынешнее столетие.

• 2012 г. Техническая неисправность на танкере при заправке в Эйлате. В море вылилось 300 литров сырой нефти (деталей и подтверждения в официальных источниках и ивритских СМИ не найдено. Скорее всего, один из ИИ просто ошибся, но другие с ним не согласились).
• Июнь 2021. Эйлат, терминал КАЦАА. Разлив во время закачки нефти на судно. Вылилось в море несколько кубометров. Пляжи Эйлата были временно закрыты для купания.
• Конец 2021. Утечка из труб компании КАЦАА при проведении испытаний терминала. Вытекло «до нескольких десятков литров».
• Ноябрь 2022. Утечка топлива (нефти/дизеля) из топливных баков танкера в Эйлатском заливе. Вытекло до кубометра (объем не указан; известно, что это ограниченное пятно вокруг судна).

И всё.

В те же годы происходили загрязнения воды крупными судами, не связанными с КАЦАА.
2004 г. Утечка гидравлической жидкости с земснаряда, работавшего в порту. Пятно длиной ~200 м.
2008 г. Сброс санитарно‑бытовые вод и масла с круизного лайнера на рейде. Локальное загрязнение.
2017 г. Утечка топлива из системы охлаждения военного катера. Незначительный объем.
2021 г. Два случая утечки масла с кораблей на эйлатской базе ВМФ.

Раньше, да, было хуже. В 1970‑х годах серия крупных разливов нефти при работе КАЦАА сильно повредила коралловые рифы Эйлата; объёмы по каждому событию в открытых источниках не детализированы, но суммарно речь может идти о 100 — 1000 кубометров. но тогда и техника была менее надежна, требования к охране моря ниже, средства борьбы с нефтяными загрязнениями примитивнее.

Вот следы той нефти до сих сохраняются в донных отложениях около терминала. Но не думайте, что там мертвая пустыня. Таки нет, там сегодня одни из самых процветающих коралловых сообществ Эйлата. Это не от грязи, конечно, а потому, что введены жесткие ограничения для пловцов и лодок: к терминалу нельзя приближаться. В итоге этот участок охраняется строже, чем коралловый заповедник. Раньше этими кораллами могли любоваться толко нарушители режима и изредка биологи. Но несколько лет назад часть берега и акватории КАЦАА передала городу, там организовали Экологический пляж и богатый подводный мир открыли для всех. К сожалению, за несколько лет этот пляж свели до уровня остальных.

Маломерный флот: по чуть-чуть, как комарик

Официальных данных о количестве маломерных моторных судов в акватории Эйлата ИИ не нашел, но по косвенным данным оценил его в сотни единиц: 500 — 1000 моторных яхт, катеров, моторных лодок плюс 50 — 100 гидроциклов. (Далее я будут называть их всех просто моторными лодками).
При этом каждый танкер проводит в Эйлатском заливе несколько дней, а моторные лодки стоят на воде постоянно.

Загрязнения залива маломерными судами фиксируется лишь при авариях наиболее крупных их них, когда в воду попадает топливо из поврежденных баков.
Так в декабре 2022 и августе 2023 гг: случились затопления частных яхт в муниципальной марине Эйлата. Каждое такое судно содержало от 100 до 500 литров дизельного топлива.

Но дело не только в количестве судов, а еще и в том, что в море и у причала танкеры обслуживают профессионалы, а моторные лодки — любители. Отсюда и разница в техническом состоянии. И винить владельцев лодок в этом трудно, ведь в городе, во многом живущем за счет морских аттракций, нет условий ни для техобслуживания, ни даже для заправки топливом.

А ведь при заправке много топлива проливает в воду. Как написал вице-мэр Эйлата в иске к Эйлатскому порту, «… в отсутствии стационарной заправочной станции мелкие суда заправляются из переносных канистр, которые наполняют на обычных автозаправках, … речь идет о деятельности, законность которой вызывает серьезные сомнения и которая приводит к ужасному загрязнению моря, поскольку при переливании топлива из канистры не все попадает в топливный бак судна».

Техническое обслуживание моторных лодок происходит на воде. Без достаточной береговой инфраструктуры (подъём, хранение на суше, регулярные инспекции) состояние судов контролировать трудно, что повышает риск отказов и аварий. План создания такой структуры, рассчитанной на 375 маломерных судов, по состоянию на 2025 г. только «продвигается» Минтрансом, так что не известно, сколько лет пройдет до его реализации

Моторные лодки могут гадить по чуть-чуть, но массово и часто. От работающих моторов в воду попадают топливо и масло, в воздух — значительные объемы несгоревших углеводородов, оксидов азота и диоксида серы. Погуляв по берегу около их причалов можно без всяких приборов увидеть радужные пятна на воде и унюхать выхлопы. Кроме постоянной мелкой утечки топлива и масел, свой вклад в загрязнение моря вносит

заправка топливом,
мытье и покраска,
слив грязной воды,
прямой сброс бытовых отходов с яхт, на которых живут люди или проводятся вечеринки.

Вот и получается, как в очередной раз показало обследование Минэкологии (2023) , что вокруг терминала КАЦАА имеется большой, но старый грязный след из остатков сырой нефти и продуктов её распада,
а в маринах более мелкие, но постоянно пополняемые загрязнения, связанные именно с маломерным флотом: топливо, масла, судовые и сервисные стоки, токсичные противообрастающие покрытия корпусов лодок, содержащие медь и цинк.

Крупный риск редок, заметен и управляем, мелкий риск постоянен, малозаметен и игнорируется

Так что имеем мы в Эйлатском заливе 2 опасности. Одна маловероятная, но крупная — разлив нефти из танкера у терминала КАЦАА, а другая мелкая, но постоянная и обновляемая — маломерный флот.
Из них и чиновники Минэкологии, и зеленые общественники считают главной угрозой заливу именно танкеры, и борются только с КАЦАА.

На мой взгляд, взгляд морского биолога, оценка этих рисков неверна.
Главная опасность — это мелкие хронические загрязнения от маломерного флота, которые проходят незаметно и никак не устраняются.
А вот большая танкерная авария быстро обнаруживается и профессионально ликвидируется. Ее последствия долго мониторится и исследуется.
Пример тому авария в соседней Акабе (август 2022), крупнейший морской разлив за последние годы. В Эйлатский залив попало 11.4 тонны нефти. И что? Очистка воды в неблагоприятных условиях заняла 16 дней, ущерб кораллам оценен как минимальный. Пошумели — и забыли.

Но мы все равно боимся танкеров а не маломерных судов.

Мясорубка для планктона

Есть еще один показатель, по которому ущерб от танкеров гораздо меньше, чем от маломерных судов — перемалывание планктона движителями.
Планктон – это совокупность живых организмов (растений и животных), обитающих в толще воды и переносимых вместе с водными массами. Вот вместе с водными массами организмы планктона попадают на лопасти гребных винтов судов и на лопасти роторов гидроциклов. Но у крупнотоннажных судов винты вращается гораздо медленнее, чем у маломерных. Так что при прохождении одной и той же дистанции винт быстрого маломерного судна делает в десятки раз больше оборотов, чем винт крупнотоннажного танкера (в нижеприведенном примере примерно в 20–25 раз).

Гребные винты и водометы гидроциклов убивают планктонные организмы, а ведь планктон это не только начальные звенья пищевой цепочки обитателей моря, но и роддом/детский сад для икры, личинок и молоди многих видов рыб и беспозвоночных. У кораллов, например, планктонная стадия развития продолжается 2-3 недели.

То есть при прохождении одной и той же дистанции быстрый катер или мощный гидроцикл перемалывает гораздо больше планктонных организмов, чем гребной винт танкера.

И таки что хотел сказать автор?

Вывод, на мой взгляд, простой и неприятный. Если мы будем бороться с КАЦАА и транзитом нефти через Эйлат, мы рискуем остаться и без доходов от транзита, и без залива, потому что главную хроническую угрозу — маломерный флот — так и не тронут.
Если же не мешать КАЦАА работать по современным стандартам безопасности и контроля, то часть полученных доходов можно  направить на улучшение экологической ситуации в заливе и укрепление материальной базы по борьбе с загрязнениями.

Фотография моторных лодок — Марина Рубинская

Остальные иллюстрации любезно предоставлены Гуглом.