Теодор «Теди» Кислов (1914–1979) — человек, имя которого вспомнит не каждый житель нашего города, даже те, кто регулярно проходит мимо построенных им зданий. 
Теодор Кислов — תאודור קיסלוב — родился 20 сентября 1914 года в Буэнос-Айресе, где его родители находились в составе миссии Еврейского общинного центра (ЕОЦ). В его шесть (по другим данным — в семь) лет семья вернулась в подмандатную Палестину. Теди вырос в Тель-Авиве, учился в начальной школе «Геула» и средней школе «Герцлия»
В 1935 году он уехал в Париж и поступил в École nationale supérieure des Beaux-Arts. Война застала его в Европе. Тэди записался в Лондонские силы обороны. После войны вернулся в Бельгию, доучивался в Королевской академии изящных искусств в Брюсселе и какое-то время участвовал в творческой коммуне «Tourout» — проектной артели, где архитекторы работали бок о бок с художниками, скульпторами и дизайнерами мебели. Этого целостного подхода — от ложки до здания — он придерживался его до конца жизни.
С началом Войны за независимость Кислов вернулся домой и вступил в инженерные войска. В 1949 году женился на художнице Софии Цукер. После демобилизации работал в правительственном Департаменте планирования и строительства под началом легендарного Арье Шарона, чей «План Шарон» 1951 года расчертил всю карту молодого государства.
В 1951 году Кислов открыл в Тель Авиве собственное бюро. Назвал его без затей — «Тихнун» («Планирование»). Бюро было устроено как кооператив: архитекторы и инженеры работали на равных, без жёсткой иерархии «звезда — подмастерья». С 1954 г (первый заказ из Эйлата) и до смерти мастера в 1979 году оно было основным проектным бюро Эйлата.
Официальную муниципальную должность «Главный архитектор города» Кислов не занимал, да скорее всего ее и не было в Эйлате 50-х. Но практически все крупные проекты Эйлата принадлежат именно ему. Именно поэтому в прессе и литературе его часто называют «главным архитектором / главным планировщиком Эйлата» («המתכנן הראשי של אילת»).
Документалист Натан Гросс снял фильм «Эй, на юг, в Эйлат!» и там 39-летний Теди ходит по будущему Эйлату, который пока выглядит скоплением палаток для пятисот жителей.
Что Кислов спроектировал в Эйлате
Список, который сегодня кажется почти неправдоподобным для одного человека, но какой же неправдоподобный балаган в сохранении информации о его проектах.
Отель «Эйлат» (1955) — первый отель города, он же дом отдыха Гистадрута. Стоял на северном берегу, до настоящего времени не сохранился.
На иллюстрации рисунок Кислова: поднятый над землёй параллелепипед с открытой колоннадой первого яруса, ленточным остеклением и вертикальной ритмикой балконов на фоне силуэт Эйлатских гор, и архивная фотография уже построенного здания — белый объём парит на тонких опорах, длинные горизонтальные ставни-жалюзи защищают окна от южного солнца, пустынная площадка вокруг (1950-е).
Уже в этом проекте хорошо видны характерные признаки руки мастера: разбиение массы, активная работа с тенью, низкая плотность, поднятый цоколь.
Где именно он стоял я не смог найти в доступных источниках. Важное уточнение: в поиске часто всплывает «Малон ха-Сэла ха-Адом» (Red Rock) — это другой ранний отель Эйлата, его проектировал Нахум Золотов, а не Кислов.
Квартал «домов с патио» (шхунат батей-патио, в т. ч. «Открытый блок», 1956) — Кислов спроектировал 30 отдельных небольших домов (каждый площадью около 64 м²) на участках по 170 м². Это был один из первых экспериментов в Израиле по созданию климатически адаптированной малоэтажной жилой застройки в пустынном климате. Для адаптации к жаре каждый дом имеет патио (внутренний дворик), который обеспечивает дыхание дома. Здания расположены так, чтобы создавать тень и естественную вентиляцию. Узкие улочки и маленькие площади между домами создают ощущение традиционной восточной застройки, но в современном исполнении. Конструкция была очень простой и дешёвой — Кислов специально сделал её такой, чтобы люди могли строить и достраивать эти дома сами или с минимальной помощью.
Я пытался найти эти дома, так из этого почти детективная история получилась. Статья в газете Аарец 2011 года утверждает, что дома эти были в районе Алеф, и даже рассказывает историю про то, что в них планировали расселить новых репатриантов из Марокко, но те усмотрели в этом апартеид, взбунтовались и потребовали квартиры в многоэтажных домах, «как у всех». Походил я по Алефу среди старых домов, но настоящих патио не нашел. Спросил эйлатского старожила и краеведа Шмулика Тагера. Он в достаточно сильных выражениях охарактеризовал эту газету. Написал наследникам Кислова — они не ответили. Когда я стал работать с ИИ, то он тоже сказал, что это шхуна Алеф, но при этом обрамил этот квартал улицами, между которыми на самом деле находятся патио шхуны Декель.
На сайте «Тав-БА сейчас» (электронный реестр градостроительных планов Израиля) план 123/03/2 от 24.08.1978 прямо указывает: проектное бюро «Т. Кислов», цель: — «планирование района для возведения жилого квартала-патио… квартал Далет, рядом с „охлаждаемой школой“». В журнале «Коль Эйлат» (официальном издания муниципалитета) написано: «Шхуна „Эцион-Гевер“ расположена рядом со школой „Эцион-Гевер“. В шхуне 9 наземных домов (патио) ….». То есть патио от Кислова в современной терминологии муниципалитета привязаны к шхуне Эцион-Гевер. Но это уже 1978 г, а не 1956. Так что найти локализацию проекта «Открытый блок», 1956 г. в доступных источниках не удалось.
Посовещавшись с тремя моими ИИ, мы пришли к консенсусу: Все кварталы патио, которые сейчас есть в Эйлате, а их несколько, это развитие одного из самых ранних эйлатских проектов Кислова. С тех пор большинство домов были существенно перестроены, расширены, надстроены или полностью изменены. Многие внутренние дворики закрыли, застроили или превратили в дополнительные комнаты.
Искомый квартал не выглядит как единый архитектурный ансамбль, каким был в 1950–60-е годы, превратившись в обычную малоэтажную застройку, в которой лишь отдельные дома сохраняют узнаваемые черты патио. Но в этом и было главное изобретение Кислова — концепция «растущего дома»: семья начинает с минимального ядра и постепенно достраивает дом по мере того, как растут дети. Архитектор надеялся, что каждый сможет построить свой дом на фундаменте предыдущего. Вот и стали его дома неузнаваемыми
Синг-Синг (1961) — крупный жилой комплекс, прозванный жителями в честь нью-йоркской тюрьмы из-за наружных лестниц, бесконечных балконов и лобовых блоков кондиционеров. Я написал о нем отдельно. Многолетний кандидат на снос.
Жилой блок Баранович הברנוביץ׳—дома 1101, 1102, 1103 на ул. Лос Анжелес.
Отель Нептун (1969), ныне «Нептун Дан», до недавнего времени — «Римоним», один из ключевых элементов прибрежной панорамы Северного пляжа.
Автовокзал (проект 1968 г., открыт в августе 1974 г. на Сдерот ха-Тмарим) — построен «Солель Боне», бетонный памятник эпохи. Открытый бетон, вкрапления красного, синего и жёлтого — приём, помогающий зданию переносить пустынный климат. 
Вторая очередь с офисной башней и площадью так и не была реализована. В мае 2026 разрушен.
Школы Эцион-Гвер и Офир — два здания с пассивным охлаждением בית ספר מקורר — в них Кислов применил пассивную систему охлаждения, которая была очень передовой для своего времени: специальные охлаждающие башни с влажными матами и системой капельного орошения. Горячий сухой воздух проходил через влажные фильтры → охлаждался и увлажнялся → поступал в классы.
Выход воздуха через специальные отверстия в классах.
Внутренние дворики, затенение, правильная ориентация зданий.
Сейчас эти школы сильно перестроены и утратили свою уникальную систему охлаждения. Они выглядят как обычные школы, хотя некоторые элементы пассивного охлаждения ещё можно заметить.
Полевая школа Эйлата (бейт-сефер-садэ, 1973) — учебно-туристический центр, встроенный в логику освоения пустыни.
Лагуна и набережная — задана структурная рамка, к которой потом «пристраивались» все следующие очереди застройки.
В Тимне Кислов спроектировал столовую для рабочих медных рудников (1955).
Не занимавший формальных должностей в Эйлате, Кислов оказал большое влияние на других городских зодчих, влияние косвенное и стилевое. Молодые архитекторы перенимали его приемы и принципы строительства в самом южном городе Израиля, такие как:
Разбиение массы. Крупные объёмы дробятся на ступенчатые блоки, террасы и пальцы. Это уменьшает ветровую и тепловую нагрузку на фасады, открывает виды на море из глубины квартала и не превращает дом в глухую стену.
Активная работа с тенью. Выступы, аркады, галереи, внутренние дворы. В пустыне тень — это не декорация, а инфраструктура.
Ориентация по местным ветрам. Здания разворачиваются так, чтобы поймать бризы Красного моря и провести их сквозь жилую ткань.
Низкобюджетность: Не упрощение качества, а отказ от помпезности.
Интимная архитектура. Полупубличные дворы, проходы, переходные пространства между улицей и квартирой, между чужим и своим. В монографии о Кислове (2007 г) этот принцип сформулирован так: «Архитектура — профессия, переполненная эго. Теди достиг вершин именно в „банальных“, народных проектах. Их ценность не только в отсутствии помпезности, но и в том, что его здания и его города предназначены для всех».
Если автовокзал, который построил в Тель-Авиве Рам Карми это концептуальный город под одной крышей, монументальный, но ужасно неудобный для людей, то Кислов в Эйлате занимался обратным: разбирал мегаструктуру на человекосоразмерные части. Бетон у него — материал не подавляющий, а несущий тень и прохладу. Его подход иногда называют «гуманным брутализмом»: грубые материалы, открытые конструкции — но соразмерные жителю, его быту, его соседу.
В этом смысле Кислов ближе к средиземноморским модернистам, к идее климатически адаптированной архитектуры, чем к интернациональному бетонному модернизму 1960-х.
В 1978 году, за год до смерти, Кислов открыл новое бюро в Старой Яффе — Atelier K (ныне Kisselov-Kaye Architects) — вместе с двумя дочерьми, Теа и Лиорой Кислов-Кай, и зятем Олешем Каем.
Теди Кислов умер 24 мая 1979 года в Тель-Авиве, в возрасте 64 лет.
Бюро продолжает работать. В 2010 году оно выиграло конкурс на проектирование нового здания мэрии Эйлата — символический жест, как будто город снова обращается к Кислову, спустя поколение. Но проект не реализовали, сейчас строят совсем другое здание мэрии.
Эйлат сегодня уверенно стирает многое из того, что Кислов задумал. Старый автовокзал уже разрушен и над его участком навис проект двух 12-этажных башен «Стар бен-Ари» с торговым центром. Синг-Синг доживает свой век. Часть домов-патио уже исчезла под более плотной застройкой.
Но у Кислова есть редкое для архитектора качество: его принципы переживут его постройки. Идея «растущего дома», ориентация по ветру, малобюджетность как этический выбор, отказ от помпезности — это всё гораздо устойчивее, чем бетон.
Источник фотографий сноса автовокзала: ערב ערב באילת и Vilnis Alksnis
