Теодор «Теди» Кислов (1914–1979) — человек, имя которого вспомнит не каждый житель нашего города, даже те, кто регулярно проходит мимо построенных им зданий. 
Теодор Кислов — תאודור קיסלוב — родился 20 сентября 1914 года в Буэнос-Айресе, где его родители находились в составе миссии Еврейского общинного центра (ЕОЦ). В его шесть (по другим данным — в семь) лет семья вернулась в подмандатную Палестину. Теди вырос в Тель-Авиве, учился в начальной школе «Геула» и средней школе «Герцлия»
В 1935 году он уехал в Париж и поступил в École nationale supérieure des Beaux-Arts. Война застала его в Европе. Тэди записался в Лондонские силы обороны. После войны вернулся в Бельгию, доучивался в Королевской академии изящных искусств в Брюсселе и какое-то время участвовал в творческой коммуне «Tourout» — проектной артели, где архитекторы работали бок о бок с художниками, скульпторами и дизайнерами мебели. Этого целостного подхода — от ложки до здания — он придерживался его до конца жизни.
С началом Войны за независимость Кислов вернулся домой и вступил в инженерные войска. В 1949 году женился на художнице Софии Цукер. После демобилизации работал в правительственном Департаменте планирования и строительства под началом легендарного Арье Шарона, чей «План Шарон» 1951 года расчертил всю карту молодого государства.
В 1951 году Кислов открыл в Тель Авиве собственное бюро. Назвал его без затей — «Тихнун» («Планирование»). Бюро было устроено как кооператив: архитекторы и инженеры работали на равных, без жёсткой иерархии «звезда — подмастерья». С 1954 г (первый заказ из Эйлата) и до смерти мастера в 1979 году оно было основным проектным бюро Эйлата.
Официальную муниципальную должность «Главный архитектор города» Кислов не занимал, да скорее всего ее и не было в Эйлате 50-х. Но практически все крупные проекты Эйлата принадлежат именно ему. Именно поэтому в прессе и литературе его часто называют «главным архитектором / главным планировщиком Эйлата» («המתכנן הראשי של אילת»).
Документалист Натан Гросс снял фильм «Эй, на юг, в Эйлат!» и там 39-летний Теди ходит по будущему Эйлату, который пока выглядит скоплением палаток для пятисот жителей.
Что Кислов спроектировал в Эйлате
Список, который сегодня кажется почти неправдоподобным для одного человека, но какой же неправдоподобный балаган в сохранении информации о его проектах.
Отель «Эйлат» (1955) — первый отель города, он же дом отдыха Гистадрута. Стоял на северном берегу, до настоящего времени не сохранился.
На иллюстрации рисунок Кислова: поднятый над землёй параллелепипед с открытой колоннадой первого яруса, ленточным остеклением и вертикальной ритмикой балконов на фоне силуэт Эйлатских гор, и архивная фотография уже построенного здания — белый объём парит на тонких опорах, длинные горизонтальные ставни-жалюзи защищают окна от южного солнца, пустынная площадка вокруг (1950-е).
Уже в этом проекте хорошо видны характерные признаки руки мастера: разбиение массы, активная работа с тенью, низкая плотность, поднятый цоколь.
Где именно он стоял я не смог найти в доступных источниках. Важное уточнение: в поиске часто всплывает «Малон ха-Сэла ха-Адом» (Red Rock) — это другой ранний отель Эйлата, его проектировал Нахум Золотов, а не Кислов.
Уже после публикации мне прислали фотографию этого отеля 60-х годов. Вот она справа и ее реставрация ИИ.
Квартал «домов с патио» (шхунат батей-патио, в т. ч. «Открытый блок», 1956) — Кислов спроектировал 30 отдельных небольших домов (каждый площадью около 64 м²) на участках по 170 м². Это был один из первых экспериментов в Израиле по созданию климатически адаптированной малоэтажной жилой застройки в пустынном климате. Для адаптации к жаре каждый дом имеет патио (внутренний дворик), который обеспечивает дыхание дома. Здания расположены так, чтобы создавать тень и естественную вентиляцию. Узкие улочки и маленькие площади между домами создают ощущение традиционной восточной застройки, но в современном исполнении. Конструкция была очень простой и дешёвой — Кислов специально сделал её такой, чтобы люди могли строить и достраивать эти дома сами или с минимальной помощью. 
Я пытался найти эти дома, так из этого почти детективная история получилась. Статья в газете Аарец 2011 года утверждает, что дома эти были в районе Алеф, и даже рассказывает историю про то, что в них планировали расселить новых репатриантов из Марокко, но те усмотрели в этом апартеид, взбунтовались и потребовали квартиры в многоэтажных домах, «как у всех». Походил я по Алефу среди старых домов, но настоящих патио не нашел. Спросил эйлатского старожила и краеведа Шмулика Тагера. Он в достаточно сильных выражениях охарактеризовал эту газету. Написал наследникам Кислова — они не ответили. Когда я стал работать с ИИ, то он тоже сказал, что это шхуна Алеф, но при этом обрамил этот квартал улицами, между которыми на самом деле находятся патио шхуны Декель.
На сайте «Тав-БА сейчас» (электронный реестр градостроительных планов Израиля) план 123/03/2 от 24.08.1978 прямо указывает: проектное бюро «Т. Кислов», цель: — «планирование района для возведения жилого квартала-патио… квартал Далет, рядом с „охлаждаемой школой“». В журнале «Коль Эйлат» (официальном издания муниципалитета) написано: «Шхуна „Эцион-Гевер“ расположена рядом со школой „Эцион-Гевер“. В шхуне 9 наземных домов (патио) ….». То есть патио от Кислова в современной терминологии муниципалитета привязаны к шхуне Эцион-Гевер. Но это уже 1978 г, а не 1956. Так что найти локализацию проекта «Открытый блок», 1956 г. в доступных источниках не удалось.
Посовещавшись с тремя моими ИИ, мы пришли к консенсусу: Все кварталы патио, которые сейчас есть в Эйлате, а их несколько, это развитие одного из самых ранних эйлатских проектов Кислова. С тех пор большинство домов были существенно перестроены, расширены, надстроены или полностью изменены. Многие внутренние дворики закрыли, застроили или превратили в дополнительные комнаты.
Искомый квартал не выглядит как единый архитектурный ансамбль, каким был в 1950–60-е годы, превратившись в обычную малоэтажную застройку, в которой лишь отдельные дома сохраняют узнаваемые черты патио. Но в этом и было главное изобретение Кислова — концепция «растущего дома»: семья начинает с минимального ядра и постепенно достраивает дом по мере того, как растут дети. Архитектор надеялся, что каждый сможет построить свой дом на фундаменте предыдущего. Вот и стали его дома неузнаваемыми
Синг-Синг (1961) — крупный жилой комплекс, прозванный жителями в честь нью-йоркской тюрьмы из-за наружных лестниц, бесконечных балконов и лобовых блоков кондиционеров. Я написал о нем отдельно. Многолетний кандидат на снос.
Жилой блок Баранович הברנוביץ׳—дома 1101, 1102, 1103 на ул. Лос Анжелес. Долгое время они были самыми длинными жилыми домами Эйлата.
Отель Нептун (1969), ныне «Нептун Дан», до недавнего времени — «Римоним», один из ключевых элементов прибрежной панорамы Северного пляжа.
Автовокзал (проект 1968 г., открыт в августе 1974 г. на Сдерот ха-Тмарим) — построен «Солель Боне», бетонный памятник эпохи. Открытый бетон, вкрапления красного, синего и жёлтого — приём, помогающий зданию переносить пустынный климат. 
Вторая очередь с офисной башней и площадью так и не была реализована. В мае 2026 разрушен.
Школы Эцион-Гвер и Офир — два здания с пассивным охлаждением בית ספר מקורר — в них Кислов применил пассивную систему охлаждения, которая была очень передовой для своего времени: специальные охлаждающие башни с влажными матами и системой капельного орошения. Горячий сухой воздух проходил через влажные фильтры → охлаждался и увлажнялся → поступал в классы.
Выход воздуха через специальные отверстия в классах.
Внутренние дворики, затенение, правильная ориентация зданий.
Сейчас эти школы сильно перестроены и утратили свою уникальную систему охлаждения. Они выглядят как обычные школы, хотя некоторые элементы пассивного охлаждения ещё можно заметить.
Полевая школа Эйлата (бейт-сефер-садэ, 1973) — учебно-туристический центр, встроенный в логику освоения пустыни.
Лагуна и набережная — задана структурная рамка, к которой потом «пристраивались» все следующие очереди застройки.
В Тимне Кислов спроектировал столовую для рабочих медных рудников (1955).
Не занимавший формальных должностей в Эйлате, Кислов оказал большое влияние на других городских зодчих, влияние косвенное и стилевое. Молодые архитекторы перенимали его приемы и принципы строительства в самом южном городе Израиля, такие как:
Разбиение массы. Крупные объёмы дробятся на ступенчатые блоки, террасы и пальцы. Это уменьшает ветровую и тепловую нагрузку на фасады, открывает виды на море из глубины квартала и не превращает дом в глухую стену.
Активная работа с тенью. Выступы, аркады, галереи, внутренние дворы. В пустыне тень — это не декорация, а инфраструктура.
Ориентация по местным ветрам. Здания разворачиваются так, чтобы поймать бризы Красного моря и провести их сквозь жилую ткань.
Низкобюджетность: Не упрощение качества, а отказ от помпезности.
Интимная архитектура. Полупубличные дворы, проходы, переходные пространства между улицей и квартирой, между чужим и своим. В монографии о Кислове (2007 г) этот принцип сформулирован так: «Архитектура — профессия, переполненная эго. Теди достиг вершин именно в „банальных“, народных проектах. Их ценность не только в отсутствии помпезности, но и в том, что его здания и его города предназначены для всех».
Если автовокзал, который построил в Тель-Авиве Рам Карми это концептуальный город под одной крышей, монументальный, но ужасно неудобный для людей, то Кислов в Эйлате занимался обратным: разбирал мегаструктуру на человекосоразмерные части. Бетон у него — материал не подавляющий, а несущий тень и прохладу. Его подход иногда называют «гуманным брутализмом»: грубые материалы, открытые конструкции — но соразмерные жителю, его быту, его соседу.
В этом смысле Кислов ближе к средиземноморским модернистам, к идее климатически адаптированной архитектуры, чем к интернациональному бетонному модернизму 1960-х.
В 1978 году, за год до смерти, Кислов открыл новое бюро в Старой Яффе — Atelier K (ныне Kisselov-Kaye Architects) — вместе с двумя дочерьми, Теа и Лиорой Кислов-Кай, и зятем Олешем Каем.
Теди Кислов умер 24 мая 1979 года в Тель-Авиве, в возрасте 64 лет.
Бюро продолжает работать. В 2010 году оно выиграло конкурс на проектирование нового здания мэрии Эйлата — символический жест, как будто город снова обращается к Кислову, спустя поколение. Но проект не реализовали, сейчас строят совсем другое здание мэрии.
Эйлат сегодня уверенно стирает многое из того, что Кислов задумал. Старый автовокзал уже разрушен и над его участком навис проект двух 12-этажных башен «Стар бен-Ари» с торговым центром. Синг-Синг доживает свой век. Часть домов-патио уже исчезла под более плотной застройкой.
Но у Кислова есть редкое для архитектора качество: его принципы переживут его постройки. Идея «растущего дома», ориентация по ветру, малобюджетность как этический выбор, отказ от помпезности — это всё гораздо устойчивее, чем бетон.
Источник фотографий сноса автовокзала: ערב ערב באילת и Vilnis Alksnis
